Срібнозілля

— Слышь, Михалыч, отдай паспорт… — Федя, я тебе сказал «будут деньги — будет паспорт», сказал? — Сказал… — Ну так что ты хочешь, Академик? Михалыч снял с весов полмешка жестяного лома, с грохотом высыпал на кучу, швырнул пустой мешок на весы. Лавируя между башнями из погнутых алюминиевых кастрюль, ржавыми железками и шеренгами старого, но еще целого барахла на продажу, подошел к столику, черкнул пару цифирей в тетрадку. Вернулся, покосясь на сгорбившегося Федю, отсчитал ровно половину, бросил на весы рядом с мешком: — И жесть больше не носи, нахера мне жесть? Федя расстегнул ватник, нагнулся. Помаргивая выцветшими глазами из - под толстенных мутных стекол, взял мешок, сгреб медяки и бумажки, побрел к выходу. Шел домой, хрустя по ноябрьской обледи, месил кирзачами грязь и думал: упиться бы в ж***у... Есть почти не хотелось. Зашел в продуктовый к Семеновне, купил кирпичик хлеба, бычки в томате, чай, полкило сахара и четверть литра самогонки из - под прилавка. Отдавая деньги, соврал, что...

(Перевод с украинского, оригинал  ТУТ ) — Гля, училка моя сидит! С салфеточками! Деловая! И зачем мы сюдой пошли? .. Здрассьте, Маргарита Петровна! — Добрый вечер! ... Что-то ты такое знакомое слушаешь, Назар... сделай радио погромче. — ... Не радио, а мобилу ... — ... Это же «Калифорния»!* А слова не те. — «Калифорния». А слова не те. — Надо же... Придешь сегодня? — А как же! Погуляю часок ... Девушка положила в рот фисташку. Поклонилась вежливенько, и вдруг поскользнулась, Назар едва удержал. Фисташки посыпались на рыжий запесоченный лед. Назар кивнул Маргарите Петровне, взял девушку под руку и под звяканье мобилки и приглушенное: «да репетиторша она! а кто? ... мне диплом надо, или нет? .. прикинь, старофранцузский знает ...» они направились по Андреевскому спуску, где в зеленом сумраке уже не было лотков и почти не было вечерних гуляк. Фонарь над головой замигал, погас, снова замигал. Маргарита Петровна опомнилась. Принялась складывать непроданные салфетки. Вжикнула застежкой, ...

Первой любовью двенадцатилетней Ленки были двое высоких лап чатых фикус ов в кабинете химии. Лен к а всячески пыталась привлечь их внимание. Даже угощала боржоми, которое приносила с собой в бутылочке. Но все было напрасно. Зеленая р ечь пищала где-то за Ленкиным ушком. Похоже, эти красавцы общались исключительно между собой. Через месяц Лен к а переплакала и забыла. Когда кто-то из старшеклассников отравил один фикус химикатами, всплакну ла еще немно жк о. И даже не заметила, когда за сох втор ой. Конечно, это не было ее первым счастьем, и пришлось ж дать еще десять лет. К счастью, это первое счастье плавно переросло в о второе счастье, семейное. Единственным потрясением за все время стало для Елены то, что на самом деле люди не слышат зелен ую речь . Видим о, что-то не так? - Да все нормально, - сказал психиатр, - Между нами говоря, вы чертовски романтичн ы . Муж тоже любит природу? Елена покачала головой. Муж любил шашлыки. Впрочем, грех было жаловаться, он любил и Елену, и он...

I Туманом и негою дышит в саду базилик . Захлопали крылья, мигнул на подставке ночни к. Хозяин уснул . Ты проходишь сквозь толстые ставни , И я предвкушаю твой лунный , робеющий лик. Крылатая струнка! Склонилась над узеньким лож ем , Неброско пригожая, будто индийский тростник , В очах отражается словно в теплящейся ртути, Как спит этот смертный, подмяв под себя пуховик: « Еще один , многострадальной судьбы моей отчим , Не толст и не тонок, не юноша и не старик. О , сколько их было, хозяев богатых и бедных! У этого мало одежды и множество книг. » Глядишь на морщины его при дымящейся лампе, Предчувствуешь, видимо, не изречен ный тайник , А я , из - под медн ого неба , горю нетерпеньем  Вкусить наконец-то улыбки твоей сердолик. Он снова закашлял ся . Тает над пламенем дымка, Пахнуло сандал ом — о, дивный, томительный миг !.. Язык раздво ился у стар ой обшарпанной лампы: Т о пленник безумный к возлюбленно...

Сакура, сакура! В легкой дымке мартовское небо, И лепески летят, и аромат вокруг. Любимый, это пахнет само небо! Пойдем, посмотрим! Тролейбус остановился прямо возле кучи полурастаявшей снежной каши. Альбина, выходя, осторожно ступила, чтобы не забрызгать пальто и направилась через базарчик, не особо спеша. Смеркалось. Альбина уже прошла мимо палаток с одеждой, как вдруг у самых ворот услышала щебетание соловья. Удивилась. Оглянулась. В конце торгового ряда примостился раскладной столик, освещенный белым люминесцентным фонарем. Подошла ближе. Столик был заставлен ящичками с кассетами, посредине - пузатый магнитофон и табличка "Природа и музыка". Соловей щебетал из небольших колонок. Симпатичный худощавый парень с аскетическим лицом и кудрями до плеч что-то записывал в блокнот и только кивнул Альбине, - выбирайте. На шее у него, поверх ворота стеганой курки, висели здоровенные наушники. Альбина нагнулась к кассетам. Чего здесь только не было! Классика, этно, электронная музыка...